<…>
С именем Миккельсена связано важное событие в жизни БСО, также не получившее должного освещения. Два других столичных оркестра, РНО и НФОР, за прошедший год без шума расстались с главными приглашенными дирижерами (соответственно Владимир Юровский и Ион Марин) - в БСО эту должность занял Миккельсен. Ученик Мариса Янсонса, Миккельсен - дирижер харизматичный и обаятельный, с опытом работы на постсоветском пространстве (Украина, Литва, Латвия), на Западе (Германия, Нидерланды, Бельгия) и на Востоке (возглавляет Шанхайский симфонический оркестр).

<…>
Чайковский на открытии фестиваля в Харстаде исполнялся по инициативе Миккельсена; первоначально дирижера и оркестр приглашали лишь на оперный гала-концерт. «Однако я не счел возможным привезти оркестр мирового класса, каким считаю БСО, только для аккомпанемента, и настоял на том, чтобы мы открыли фестиваль полноценной симфонической программой. Не все норвежцы хорошо знают музыку своей страны, и мне важно было наряду с Чайковским исполнить Первую симфонию Эйвинда Алнеса, не звучавшую более ста лет». Миккельсен год назад впервые записал симфонию Алнеса и с тех пор включает ее в концертные программы. Странно, что она не исполнялась с 1899 года: в музыке Норвегии, где не слишком развита симфоническая традиция, две симфонии Алнеса (1872-1932) значат немногим меньше, чем наследие Грига.

Первая симфония Алнеса звучала вполне органично в одной программе с Четвертой Чайковского; правда, последняя в силу своей известности и гения ее автора во многом говорит сама за себя, тогда как достоинства музыки Алнеса скромнее, раскрыть их - дело исполнителей. Если Национальному оркестру Латвии, с которым записал симфонию Миккельсен, задача едва ли удалась, то БСО открыл в этой музыке даже больше, чем в ней заложено. Вполне типичную для конца XIX века романтическую симфонию оркестранты преподнесли как необыкновенно важное сочинение, где каждое соло и tutti было отделано до блеска. Так же с неожиданной заинтересованностью и улыбками на лицах сыграли и Чайковского; не отличавшаяся большим разнообразием программа пролетела на одном дыхании. Роль увертюры сыграла десятиминутная «Колесница Асгарда» Оле Ольсена (1850--1927), стремительностью напомнившая «Полет шмеля» и мгновенно расположившая зал к московскому оркестру.

Лицом фестиваля стал баритон Ойдун Иверсен - весной он участвовал в концертном исполнении «Искателей жемчуга» Бизе в Зале Чайковского, показав себя великолепным певцом и артистом. Уроженец Харстада, 32-летний Иверсен все активнее выходит на международный уровень - недавно пел Онегина в Датской Королевской опере, участвовал в исполнении «Военного реквиема» Бриттена в Эдинбурге, выступал в камерных программах с такими пианистами, как Лейф Ове Андснес и Кэтрин Стотт; осенью поет заглавную партию в «Дон Жуане» Моцарта на гастролях Глайндборнской оперы. Иверсен выступил трижды: спел с хором Vokal Nord, представил цикл песен Шуберта и Шумана, предстал главным героем оперного гала-концерта, где вышел на сцену вместе с «командой мечты» норвежских певцов своего поколения.

<…> та радость, которую артисты, в том числе БСО и Терье Миккельсен, получали от совместного музицирования и дарили залу, компенсировала предсказуемость программы. Вечер был достоин европейских музыкальных столиц, от которых Харстад так далеко.

<…>
Илья ОВЧИННИКОВ, Харстад - Москва